Всё! Баста.

Закончила институт, получила диплом, да здравствует свободная жизнь, да здравствует ежегодный оплачиваемый отпуск. Отрекаюсь от своего социального статуса. Поехали! Куда же? Туда, где можно раствориться в отдыхе; беспечно относиться ко времени, пространству, перемещаться вне зависимости от направления потоков ветра, транспорта и здравой мысли!

По переписке в интернет-сайте поиска попутчиков знакомлюсь с одним рижанином - моим сверстником из Латвии. Пообщавшись, договариваемся встретиться в Риге через неделю.

Окончание работы. До Москвы на автобусе. Метро. Рижский вокзал. Общий вагон. Соревнования в овладении второй полкой. Победа! Тверская, Псковская области, 2 таможни, 4 проверки, 17 часов езды. Латвия.

На перроне встречает меня. Мчимся на авто с ветерком по вантовому мосту через Даугаву. Ух! Приезжаем в квартиру дома на 2 семьи. Изучаю обстановку на местности. Двухкомнатная малогабаритная квартира; обставлена скромно. Из домашних обитателей: 1) мать пенсионного возраста явно выраженными признаками ортодоксально-христианского вероисповедания: речь тихая, одежда невзрачная, манера держать себя неприметно, уничижительно, 2) постояльцы- православный священник с матушкой - люди угрюмые, недоброжелательные, священник к тому же высокомерен. Ходит боком, смотрит недоверчиво, всем видом дает знать об отсутствии желания терпеть гостей в своем присутствии.

- Они твои родственники?

-Нет, батюшка с матушкой живут у нас, - отвечает Женя.

После обеда едем кататься по городу, едим мороженое, по моей отдельной заявке мчимся на машине с ветерком до маленького хуторка в окрестностях Риги, где мы с родителями жили до 1993 года.

По возвращению домой повторно обнаруживаю, что священнослужитель явно недоволен тем, что я вторгаюсь в его жизненное пространство. Пока я принимаю душ, в дальней комнатке происходит совещание. Выхожу с предчувствием, что скоро нужно будет паковать вещи. Не зря. Неимоверно смущаясь, мой гостеприимный хозяин говорит мне о том, что батюшке не хотелось бы, чтобы я ночевала в квартире. Гостья в откровенном сарафане смутила служителя культа.

Я не воспринимаю отказную ноту как бестактность, а только как последствие выбора мной стиля путешествия. Безропотно перемещаюсь в отведенное место в мансардном помещении. Наклонные стены, летающие пылинки соломы в лучах заходящего солнца, проникающего через щели в дощатом торце чердака, невообразимый хлам по углам, развешенные на бечевки пыльные пучки давно иссохших и трав.

Там Женина мать стелет мне матрас, простыню и дает подушку.

Как интересно жить!! Вот она, вот она - эта моя экзистенциальная колокольня. Ура. Работа, место регистрации, политические убеждения и отношения с руководством и подчиненными теряют смысл. Эта ситуация похожа на участие в ролевой игре.

Ложусь спать в состоянии умеренно-ненормальной эйфории от происходящего:

Размещение по принципу «Фортуна» дало престранный результат: Duble-номер на последней линии; душ, ванная, туалет и кухня на этаже, соседка на подселении, питание - «заврак-шведский холодильник». Можно наслаждаться самым прекрасным по Канту - звёздным небом надо мной и моральным законом во мне.

С утра едва проснувшись сладко шевелю мыслями о предстоящем дне.

Женя заносит мне связку ключей от квартиры и межкомнатных дверей, гостеприимно предлагает мне съесть на завтрак все то, что мне приглянется на кухне, а сам уезжает на работу. Через четверть часа заходит мой церковный визави и предусмотрительно предлагает мне спуститься с чердака и проследовать в квартиру для того, чтобы забрать свои вещи.

Опрометчиво сообщаю, что в этом нет необходимости, поскольку Женя оставил мне ключи, и я смогу распоряжаться временим, вещами, как и определением собственного местонахождения, вполне свободно и независимо виду оказанного мне хозяином квартиры доверия.

Заработавшая в ускоренном темпе мысль святого отца о прямой взаимосвязи между наличием у меня ключей и возможностью дискредитировать своим присутствием образ пастыря в глазах захожих прихожан налагает на его чело отпечаток недовольства и легкого недоумения. Пастырь находит наилучшую развязку событий в предъявлении мне безапелляционно требования сдать ему ключи немедленно после выборки всех вещей из квартиры.

Судя по тону предложения, указанную выборку мне предоставляется осуществить незамедлительно. Развернувшись, священник победоносно спускается с чердака в квартиру.

Неожиданно. Звоню Жене. Не отвечает. Спускаюсь в квартиру. Из кухни навстречу мне выходит визави с жениным мобильным телефоном в руках и предъявляет мне его. Да, забытый дома телефон - не лучшая для меня развязка ситуации. Вариантов урегулирования остаётся все меньше.

Приходится следовать предложенному плану действий по свертыванию своего представительства. Ключи у меня реквизируются. Второпях плескаю несколько пригоршней холодной воды из под крана на лицо, хватаю свою «сумку стюардессы», мороженое из холодильника, и возвращаюсь к месту временной дислокации - на чердак.

Слышу из своего опорного пункта звук замыкания входной двери и удаляющуюся поступь квартиранта со склонностью к превышению полномочий.

Щели между досками проецируют солнечно-пыльные пласты разогретого воздуха сквозь весь чердак. Сижу на тюфяке. Рядом стоит сумка со всеми отпускными пожитками. Растапливая в щелочной среде ротовой полости сливочное мороженое с шоколадом, кумекаю, как распорядиться временем, внезапно освободившимся от прихорашивания, водных процедур и завтрака. Не сидеть же здесь, в соломе, среди броуновского движения взвешенных былинок! Да. Возьму только пляжную сумку. Но где оставить остальные вещи? Чердак не замыкается. Здесь неблагонадежное место для хранения. О доступе в квартиру речи нет. Брать с собой на пляж все привезенные вещи совсем не хочется - сумка достаточно тяжелая.

Наедине сама с собой я нахожусь не более десяти минут.

К дому подъезжает Женя (за телефоном). Воодушевленно приветствую его появление.

Без телефона он не может договориться о деловой встрече. Хочет войти в квартиру и просит дать ключи. У меня появляется возможность злорадно пожалиться на недоверчивость и мизантропию святого отца и рассказать, как мне пришлось капитулировать. Позвонить святому отцу возможности нет- телефон лежит в квартире на кухонном столе.

Женя припоминает, что батюшка на два дня улетел в православный монастырь в Псковскую область. Мать возвратится только к вечеру.

С чердака извлекаются 2 горных велосипеда. Мы отправляемся своим ходом в Юрмалу. Благо, велосипедные дорожки обустроены по всему пути как через город, так и вдоль железнодорожной ветки на Юрмалу.

При выезде за городскую черту велосипедная дорожка то вплотную прижимается к железной дороге, то резко подается в сторону, вьется среди песочных дюн, покрытых рыжими опавшими иглами мачтовых сосны.На одной из ближайших к Риге станций Юрмалы - Булдури мы резко сворачиваем с дороги, ссаживаемся с велосипедов и идем к взморью босиком по щиколотку в шелковистом песке.

Поднимаемся по досчатому настилу на небольшой подъем. Спускаемся к песчаному пляжу. Холодная, почти не соленая вода мелководного залива обдает бодрящей прохладой. Это моя родная Балтика.

Купаемся и загораем, лакомимся шашлыком, играем с волейбольным мячом.

Я засыпаю на пляже в расслабленной истоме. Сколько времени я пролежала на животе? Полчаса? Час? Проснулась от Жениных слов, от предупреждения, что я обгорю.

-Да нет, я никогда не обгораю! (Самонадеянное заявление).

Потом до конца отпуска буду дивить пассажиров общественного транспорта сползающими с меня белыми шкурками кожи на ключицах, плечах и руках.

Вечером этого дня Женя устраивает меня на полный пансион к своей знакомой рижской пенсионерке Вере Николаевне.

Мы со старушкой приходимся друг другу по душе. Она тут же проникается полным ко мне доверием, вручает ключи от своей двухкомнатной квартиры в бывшем русском пригороде на Московской улице и предлагает питаться с общего стола.

Целыми днями я гуляю по Риге, захожу в невообразимо ароматные магазинчики старого города. Здесь пахнет мылом ручной работы и выделанной кожей, парфюмом и кремами, текстилем и кружащим голову ароматом натурального кофе, крендельками с корицей. Я езжу загорать и купаться на взморье. Укрываясь от знойного полдня, перекусываю в ресторанчиках и кофейнях.

Я езжу в разные города. Цесис. Талси. Олайне.

По вечерам перед сном разговариваем с Верой Николаевной. Человек, помнящий довоенную Латвию – это невообразимо удачная находка. С интересом слушаю её воспоминания о детстве, юности, о событиях войны и жизни Латвии в те далекие годы.

В последний день отпуска бегаю по мелководью залива, поднимаю тучи брызг, свобода, море, небо, облака, солнце и я! Возникает мысль «эти минуты я буду вспоминать осенью и зимой в России, сидя за компьютером в офисе».

Испытывайте радость активного отдыха! забывайте о проблемах, возвращайтесь к себе, обретайте покой и свободу, будьте настоящими!